В рамках проекта «Прочти Россию: о единстве истории, языков, традиций», библиотека предлагает познакомиться с творчеством татарского поэта Мусы Джалиля.
Муса Мустафович Джалиль (Залилов) родился (2) 15 февраля 1906 года в деревне Мустафино Оренбургской губернии. Учился в духовной мусульманской школе «Хусаиния» в Оренбурге.
В 1919 году Муса Джалиль стал комсомольцем, в 1925 году вышел из печати его первый стихотворный сборник «Мы идём». В 1927 году Джалиль стал москвичом, в 1929 году вышел из печати второй сборник «Товарищи».
Муса Джалиль учился в Московском Государственном университете, на литературном факультете, после окончания которого с 1931 года был редактором татарских журналов для детей, заведовал отделом литературы и искусства татарской газеты «Коммунист», выходившей в Москве. В 1934 году были выпущены два сборника стихов Джалиля: «Стихи и поэмы» и «Орденоносные миллионы».
С 1935 года Муса Джалиль заведовал литературной частью татарской студии, образованной при Московской государственной консерватории им. Чайковского. В 1938 году открылся Казанский оперный театр, и Джалиль писал оперные либретто для этого театра – «Алтынчэч» (Золотоволосая) и «Девушка-рыбачка».
В 1939 году Джалиль возглавил Правление Союза писателей Татарии.
С началом Великой Отечественной войны поэт ушёл на фронт, в 1942 году попал в плен. Находясь в тюрьме, он продолжал писать стихи, которые вошли в цикл «Моабитские тетради» (они были вынесены на свободу его сокамерниками, а затем переведены на русский язык).
Муса Джалиль был казнен 25 августа 1944 года в Берлине.
В 1956 году посмертно был удостоен звания Героя Советского Союза, в 1957 году стал лауреатом Ленинской премии.
ПРОСТИ, РОДИНА!
| Прости меня, твоего рядового,
Самую малую часть твою. Прости за то, что я не умер Смертью солдата в жарком бою. Кто посмеет сказать, что я тебя предал? Кто хоть в чем-нибудь бросит упрек? Волхов — свидетель: я не струсил, Пылинку жизни моей не берег. В содрогающемся под бомбами, Обреченном на гибель кольце, Видя раны и смерть товарищей, Я не изменился в лице. |
Слезинки не выронил, понимая:
Дороги отрезаны. Слышал я: Беспощадная смерть считала Секунды моего бытия. Я не ждал ни спасенья, ни чуда. К смерти взывал: «Приди! Добей!..» Просил: «Избавь от жестокого рабства!» Молил медлительную: «Скорей!..» Не я ли писал спутнику жизни: «Не беспокойся, — писал, — жена. Последняя капля крови капнет — На клятве моей не будет пятна». |
